Показательно, как быстро дискуссия о будущем литературы приходит к мечте о писателе на государственной зарплате. Как там?
Разумеется, дополнительный цимес в том, что мечтающий и сам не чужд литературных занятий. Да что там не чужд:
Сейчас, когда я пишу статью в "Русский журнал" (сопоставимое журнальное явление в России), мне платят ровно в сто раз меньше, чем платили Достоевскому, Лермонтову и Владимиру Соловьеву в "Русском вестнике", "Отечественных записках" и других изданиях. А ведь я ничуть не менее талантлив.
Так-то. Я разговаривал с Достоевским, Лермонтовым и Соловьёвым в одном лице. Внукам расскажу. Старик Державин нас заметил.
P.S. товарищ, если его срочно не устроят на ставку, угрожает бунтом, бессмысленным и беспощадным. В жизни есть многое, чего стоит бояться, но как-то бунт философов с воспалением ЧСВ мне кажется не в первых рядах.
Я с ним охотно согласился, но спросил, какие же нормы выработки существуют у коммунистических писателей.
- Разные, - ответил Смерчев. - Все зависит от качества. Кто дает хорошее качество, для того норма снижается, у кого качество низкое, тот должен покрывать его за счет количества. Одни работают по принципу "лучше меньше, да лучше", другие по принципу "лучше хуже, да больше" Но самое главное, что теперь писатели приравнены к другим категориям комслужащих. Они теперь так же, как все, к 9 часам являются на работу, вешают номерки и садятся за стол. С часу до двух у них обеденный перерыв, в шесть часов конец работы, после чего они могут отдыхать с чувством выполненного долга.Разумеется, дополнительный цимес в том, что мечтающий и сам не чужд литературных занятий. Да что там не чужд:
Сейчас, когда я пишу статью в "Русский журнал" (сопоставимое журнальное явление в России), мне платят ровно в сто раз меньше, чем платили Достоевскому, Лермонтову и Владимиру Соловьеву в "Русском вестнике", "Отечественных записках" и других изданиях. А ведь я ничуть не менее талантлив.
Так-то. Я разговаривал с Достоевским, Лермонтовым и Соловьёвым в одном лице. Внукам расскажу. Старик Державин нас заметил.
P.S. товарищ, если его срочно не устроят на ставку, угрожает бунтом, бессмысленным и беспощадным. В жизни есть многое, чего стоит бояться, но как-то бунт философов с воспалением ЧСВ мне кажется не в первых рядах.
Tags:
no subject
Дураком же я Вас отнюдь не считаю - иначе с чего бы я с Вами общался? )) У меня не так много свободного времени. Мне не нравится Ваша социальная позиция в отношении авторов, именно с ней я и полемизирую.
no subject
Разумеется,если тупой народец вас не оценил - в этой ситуации вам не остаётся ничего, как уповать на доброго царя или добрых бояр, которые силой отберут деньги у тупого народца и отдадут их умному вам. По-моему, такая позиция - позорна.
no subject
no subject
Насчёт 10 лет я бы рекомендовал вам не зарываться. Скажем, если бы вы сказали 30 или лучше 40 лет - то у вас был бы реальный шанс, что за это время все забудут и вам не будет стыдно. А за 10 лет могут и не забыть, вы удивитесь, как быстро время пройдёт. И когда окажется, что с вами носятся ровно так же, как сегодня - никак, то не исключено, что вам придётся испытать чувство стыда. Если оно у вас ещё не атрофировалось, что, судя по чрезмерному хвастовству, вполне вероятно.
Пушкина вполне читали при жизни, не надо бредить. Утверждать, что его начали читать в 1937-м году, может только полный кретин. Боюсь, наша беседа начинает себя исчерпывать - погружаться в такие пучины глупости, в которые вы меня пытаетесь затянуть - несомненно, чтобы обрести преимущество знакомой территории - мне не хочется. Или выныривайте, или с кем-то другим.
no subject
Так уже признание идет полным ходом. Лет пять назад (хотя у меня были те же амбиции) я еще не решался это аппроксимировать, данных было маловато. А теперь я смотрю на реакцию людей на мои тексты (самому автору по понятным причинам это определить невозможно) и вижу, как нарастает этот поток, и могу оценить его темпы. А также соотнести это с моим внутренним потенциалом, в какой степени он раскрыт - вот это уже оценивать можно, не особо ошибаясь.
Пушкина забыли уже после 1830-го, его затмил Бенедиктов. Потом его реанимировали только к пушкинскому празднику, через 50 лет после смерти (речи Достоевского и т. д.) Это была такая оглушительная новость. Потом, при совке, его вроде как даже навязывали, но тиражи все равно были не особо большие, не такие как он заслуживает. По-настоящему миллионными тиражами издали уже в свободной России, в перестроечные времена, на нашей памяти. Какой там год - 1987-й? Я не помню точно, когда вышел этот трехтомник. Ну вот столько времени и заняло это признание. Угадайте с трех раз, сколько Пушкин получил от этого издания 1987 года?